24 апреля, Москва. Федор Бондарчук снял новеллу "Потише, мам" для альманаха "Некуда спешить" — социального кинопроекта, созданного по заказу ГИБДД России. Премьера альманаха прошла в кинотеатре "Октябрь".
Ася Чачко, "Большой город": Почему вы решили принять участие в кинопроекте ГИБДД?
— Мне позвонили со студии и говорят: «У нас такая социальная история, альманах». Я спрашиваю: «А кто принимает участие?» «Боря Хлебников, Петя Буслов…» Я говорю: «Не перечисляйте дальше, а что за тема?» «Скорость. Все что хотите на эту тему». — «Отлично, я согласен». Я не встречался с чиновниками, не разговаривал ни с кем из ГИБДД. У меня была небольшая сумма, 100 тысяч долларов, и мне надо было снять короткометражное кино. Больше никаких вводных. И я его снял.
— А идея в чем? Агитка-предостережение? «Не превышай»?
— Нет никакого предостережения. Мне кажется, что так лучше, возможно, хоть какой-то эффект от этого будет. В обществе есть острая неприязнь к ГИБДД и к власти вообще. Плохо, что мы не уважаем их, но они сами виноваты, что образ гаишника не ассоциируется у нас ни с чем хорошим. У нас не пропускают детские реанимобили и пожарных, эмчеэсников, просто потому, что срабатывает рефлекс: звук сирены — это мигалки власти, которые вызывают в нас чувство несправедливости и раздражения. Эти мигалки достали уже всех! Как-то на съезде «Единой России» я зацепился на эту тему с начальником Федерации автовладельцев. Он говорит: «Нет такой проблемы, эти сложности есть только в Москве, и все». Я говорю: «А ничего, что Москва — это 22 миллиона человек с приезжими? Это, считай, целая страна!»
— У вас, наверное, у многих друзей мигалки. Вы не ругаетесь с ними по этому поводу?
— Ругаюсь. Я говорю: «Cними мигалку!» Я бы ведро себе нацепил на машину. С удовольствием поддержу «Общество синих ведерок».
— А вы сами какую бы выбрали социальную тему?
— Я бы выбрал тему наркотиков. Героин, «крокодил» и другие страшные вещи — это то, что может убить нашу страну. Мы не говорим о том реальном состоянии дел, в котором находимся. Сейчас появились наркотики, которые мешаются в одну секунду из веществ, продающихся в аптеках, а слезть с них вообще невозможно.
— Вы сказали, что бюджет этого ролика был 100 тысяч долларов. Обычно вы работаете с дорогими спецэффектами и компьютерной графикой. Не тяжело было в таких финансовых рамках?
— Нет. Я бы и в кино с удовольствием снял что-то камерное на двух актеров, вроде «Последнего танго в Париже», но подходящий сценарий мне не попадался.
— То есть у вас нет такой внутренней потребности — снимать дорогие и сложные в производстве фильмы?
— Есть. Просто это не про дороговизну, а про большую аудиторию, сложнопостановочные проекты и про вызов. Мне интересны 5 миллионов зрителей, 10, 20… У меня есть твердое убеждение, что мейнстримовские режиссеры могут снимать и «кино не для всех». А девяносто девять процентов артхаусных режиссеров даже одного кадра большого кино не снимут.
— Что вы думаете по поводу российской социальной рекламы?
— Наша социальная реклама — кондовая и назидательная. Эта кондовость имеет обратный эффект — хочется все сделать наоборот. Чтобы социальная реклама работала, надо искать какие-то новые инструменты. К примеру, вся предвыборная реклама была страшно убогая. А реклама Спилберга «Не голосуй» имеет миллионы просмотров на ютьюбе, ее все гуглят и друг другу ссылки отправляют.